12 июн. 2018 г.

Алексей Сальников - лауреат литературной премии "Национальный бестселлер" 2018-го года

На Новой сцене Александринского театра в Санкт-Петербурге 26 мая выбрали и назвали автора романа-победителя литературной премии «Национальный бестселлер — 2018». Им стал роман писателя из Екатеринбурга Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него». Москва: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018.

За звание национального бестселлера боролись следующие произведения:
- «Дорогая, я дома» Дмитрия Петровского;
- «Посмотри на него» Анны Старобинец;
- «Была бы дочь Анастасия» Василия Аксенова;
- «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова;
- «Сука» Марии Лабыч.
Алексей Сальников родился в 1978 году в Тарту (Эстония). С 1984 года живёт на Урале: сначала в посёлке Горноуральский Свердловской области, затем в Нижнем Тагиле. Публиковался в «Литературной газете», журналах «Уральская новь», «Воздух», «Урал», альманахе «Вавилон», выпусках антологии «Современная уральская поэзия». Окончил 2 курса сельскохозяйственной академии, проучился один семестр у Юрия Казарина на факультете литературного творчества Уральского университета. Ученик писателя и педагога Евгения Туренко. С 2005 года живёт в Екатеринбурге.
Всероссийскую известность получил с выходом романа «Петровы в гриппе и вокруг него», удостоенного первоначально приза критического жюри литературной премии НОС, а в 2018-м году главного приза премии "Национальный бестселлер".
Романом екатеринбуржца Алексея Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него» восхищены критики. Они обыгрывают название («Москва заболела новым романом», «Болезнь нашего времени») и не скупятся на эпитеты: самый неожиданный роман года, самый обсуждаемый русский роман последнего времени.
Алексей Сальников живёт в Екатеринбурге  более 10 лет. Живет на Эльмаше, ездит домой на 14-м трамвае и ведет страницу в «Фейсбуке» под чужим именем, которое просит не раскрывать — не хочет наплыва «друзей», которых он даже никогда не видел.
Найти его роман в книжном тоже непросто, продавцы отвечают: «Сегодня последний экземпляр купили. В ближайших магазинах тоже уже нет».
У писателя берут наперебой интервью корреспонденты различных изданий: бумажных и электронных. В данной публикации приводится интервью интернет-издания "Моменты".

— Вы переехали в Екатеринбург из Нижнего Тагила в 2005-м. Почему?
— А сын должен был пойти в школу-интернат для слепых и слабовидящих детей в Верхней Пышме. Мы решили жить здесь, чтобы он мог каждый день быть дома, потому что в интернате все равно скучновато.
— До «Петровых в гриппе и вокруг него» вы были больше известны как поэт. Как перешли на прозу?  
— На самом деле я с нее начинал. Еще когда жил в Горноуральске, мы с другом писали какие-то прозаические штучки. Закончили две большие вещи — сейчас они, наверно, страшными покажутся. Стихи у меня как-то лучше пошли: я познакомился с Евгением Владимировичем Туренко (нижнетагильский поэт, педагог — прим.), он хорошо настроил на стихосложение, преподав буквально один урок. Я как-то принес ему стишки и хотел убрать одну строчку, она казалась мне абсурдной. Но он сказал: «Ну и что?». Вот тут у меня в голове что-то переключилось и пошли совершенно другие стихи.
— «Петровы…» ваш второй роман, первый — «Отдел».  Расскажите о нем.
— Это такой сай-фай, как бы научная фантастика. Почему-то мне внезапно захотелось написать какую-то совершенно дикую историю, без всяких литературных заморочек. До этого я прочитал трилогию Фейхтвангера об Иосифе Флавии и после русской прозы был удивлен тем, что можно просто взять обычную историю и рассказать ее от начала до конца. Мне захотелось сделать также.
— Про «Петровых…» вы говорили, что у вас появился замысел этого романа…
— Да, он пылился-пылился, пока не сложился. Я вглядывался в этих героев семь лет, не знал, что с ними делать. Потом что-то щелкнуло и в итоге он был написан буквально за два месяца. Это выглядит как навязчивая идея. Есть же множество каких-то замыслов в голове и вот один становится наиболее навязчивым, от него просто таким образом хочется отвязаться.
— Вы сейчас работаете над новым романом?
— Да.
— Расскажете о нем?
— Нет. Видите, в чем дело, когда рассказываешь о нем, он кажется уже написанным, из-за этого его уже не хочется писать. Могу сказать, что это будет что-то семейное.
— А говорят, что о своей цели нужно сказать вслух, тогда ее будет легче достичь.
— Это к литературе, видимо, не относится.
— Вы наверняка заметили, что к вам после шорт-листа «Национального бестселлера» пришла известность. Когда это произошло?
— Да я бы не сказал на самом деле, что она пришла. И, слава богу, я под чужим именем нахожусь в «Фейсбуке». Представляю, какой наплыв друзей был, если бы там было реальное имя. 
— А вам бы не хотелось этого?
— Нет.
— Почему?
— Это забудется, а друзья, которых я не знаю в лицо, останутся. Будет не очень ловко.
— Про вас Галина Юзефович писала: «Сальников в любое типовое словосочетание, в самое проходное и неважное предложение ухитряется воткнуть совершенно не то слово, которое ожидает читатель». Вы же наверняка это делали специально?
— Да, конечно. Есть же определенная эстетическая потребность в поиске слова. В принципе способ изложения «Петровых…» близок к моему собственному нарративу. Я туда впихнул свой способ речи — своеобразный, косноязычный.
— Когда читаешь роман "Петровы в гриппе...", часто просто улыбаешься от того, как здорово он написан.
— Я сам, когда писал, улыбнулся, по-моему, три раза. Первый — где Петрова смотрит дневник сына. Потом, когда Петров видит девочку и ему становится неловко, будто это он поделился с ней вчера своими этнографическими наблюдениями. И еще что-то третье — я все время забываю. А потом оказалось, что забавная книга получилась. Есть даже определенная зависть к самому себе, который это написал.
— А вы слышали про «синдром самозванца»?
— Нет, что это?
— Чувство, что ты не заслуживаешь своих достижений.
— Видимо, он мне близок. Удивительно и прекрасно, что роман читают, но я совершенно не понимаю, как это получилось. Спортсмен бежит и прыгает через планку. А что делает писатель? Просто пишет текст.
— Расскажите, а что было после того, как вы дописали книгу? Какими были ваши дальнейшие шаги?
— Я ее писал на кураже. Роман обещала издать Елена Сунцова из издательства «Айлурос», но, когда я ей прислал эту книгу, она ушла в тень. Как потом оказалось, от неловкости: книга ей показалась слишком телесной и даже шокирующей, несмотря на то, что ее не шокировал ни Сорокин, ни любой другой писатель. Я удивился этому уровню шока.
Мой первый роман вышел в «Волге», но мне не хотелось снова напрягать редактора Анну Сафронову своими запятыми — у меня совершенная пунктуационная дислексия. Я выждал полгода и решил поотправлять «Петровых…» в другие журналы. Ничего не дождался и все-таки послал в «Волгу», а они уже традиционно каждый мой роман отправляют в «Большую книгу» и тут внезапно получилось — сначала лонг-лист, потом шорт-лист.
— Вы говорили, что самое сложное для вас после успеха «Петровых…» общаться с людьми.
— Я интроверт, да, что тут скажешь. Мне в принципе нормально, это им, мне кажется, не всегда ловко это делать, а я-то вполне разговорчивый.
— Ваш роман начинается с того, как главного героя его давний плохой знакомый пересаживает в катафалк. Слышала, что у вас в жизни была такая же история.
— Да, люди решили меня пересадить в катафалк, потому что им казалось, что они делают добрую услугу — довозят меня до работы. Им казалось, что так будет быстрее. Там был молодой человек, он был полон всегда энтузиазма. Это не объяснить, он был малознаком мне совершенно. Пьянки в катафалке не было, меня довезли — я вышел.
— Эта история и вошла в роман?
— Да.
— Писать — это ваша работа? 
— Да, где-то летом это стало работой. Но я и до этого писал: все, чем загажен интернет в текстовом плане, это…
— Ваших рук дело?
— Отчасти и моих тоже. Я делал описание товаров, всего подряд вообще — от игрушек до алюминиевых изделий.
— Здорово, наверно, получалось?
— Довольно шустро, я массой брал. Я очень быстро пишу на самом деле.
— Почему вы бросили ту работу?
— Стало некогда. Я хочу уже в конце концов закончить очередной роман. Там уж как пойдет.
— Сколько вам осталось до его завершения?
— А я его уже один раз стирал полностью.
— Не сохранили даже?
— Нет. Ну его.
— Почему?
— Че-то не зашло. Не понравился он мне как-то. Единственный способ был не исправлять там все, а просто удалить и заново все начать писать.
— Как выглядит ваш обычный день?
— Просыпаюсь, пишу, иду гулять с собакой, потом опять пишу, потом иду за продуктами, потом вечер. И все, и сон здоровый.
— Читала книжку о строгом распорядке дня писателей. Вы придерживаетесь какого-то режима?
— Это в принципе правильная тактика, она должна дисциплинировать. Но, наверно, для этого людям надо быть совсем без семьи, потому что если я заведу будильник на 06:30 и пойду писать, мне жена скажет: «Ты сдурел что ли?». 
Литературный критик Галина Юзефович так характеризует творчество писателя: "Пишет Сальников как, пожалуй, никто другой сегодня, а именно — свежо, как первый день творения. На каждом шагу он выбивает у читателя почву из-под ног, расшатывает натренированный многолетним чтением «нормальных» книг вестибулярный аппарат. Все случайные знаки, встреченные гриппующими Петровыми в их болезненном полубреду, собираются в стройную конструкцию без единой лишней детали. Из всех щелей начинает сочиться такая развеселая хтонь и инфернальная жуть, что Мамлеев с Горчевым дружно пускаются в пляс, а Гоголь с Булгаковым аплодируют".
Публикацию подготовила Е.Войтинская

Комментариев нет:

Отправить комментарий